June 13th, 2016

Maxsmile

Тоненькая тетрадка – жизнь, любовь и смерть

В сегодняшних школьных тетрадках есть поля, заранее начерченные и напечатанные в типографии. Это удобно, нам приходилось их чертить самим. Получалось зачастую криво… я не любил делать поля.


И вот я держу тетрадку сына, и просматриваю его неудержимые успехи в области математики. И вижу запись, сделанную рукой учительницы: «Молодець!» (українською мовою, звісно). Через страницу «Відмінно!» («Отлично»)


Через две страницы я остановился… там было что-то особенное. Там было написано рукой учительницы: «Будь добр, пиши, как я». И далее – полстраницы каллиграфическим почерком написаны примеры, какие-то цифры, уже не помню что именно.


Но! Полстраницы! Я попросил сынишку заполнить за учительницей эту страницу, пройти ее до конца.


Он писал, а я в это время смотрел сквозь стену и видел нашу учительницу, которая после всех уроков сидит в учительской и проверяет кучу детских тетрадок. У нее первый класс, значит, она одна ведет несколько предметов. И она пишет на полстраницы только моему сыну! Так когда же она пойдет домой? Должна же быть у нее личная жизнь, свое какое-то время…


Перевернул страничку, и просто… не знаю. Дыхание заткнулось. Там было написано буквально следующее «Будь добр, старайся, я знаю, ты можешь лучше!» И оценка – «Добре!» («Хорошо»)


Как бы это сказать помягче. Мне так не писали. Наша классная дама не вела с нами душеспасительных бесед – ни в тетрадках, ни вживую. Нина Васильевна могла зайти тихонько сзади ко мне, сидящему за партой, и резко выкрутить мое ухо так, что там что-то трескало тире больно щелкало. А потом могло выясниться, что я был ни при чем. Не самым приятным человеком она была. Она наводила на нас страх и отвращение.


Поэтому мы с Максимом Степановым в третьем классе планировали сбросить на нее с крыши огнетушитель, который стоял рядом с лестницей, когда она пойдет домой. Школьный чердак был заперт, и это нас предохранило от того, чтобы провести точную рекогносцировку местности перед огнетушительным залпом. Пока он будет лететь, говорил мне вдохновлено мой тезка, мы успеем убежать вниз, и никто не узнает, кто именно бросил. Алиби было шатким, я уже тогда чувствовал, что взрослые могут оказаться смышленее двух девятилетних придурков. И мы отказались от этой затеи, и терпели Васильевну еще полгода. И только тогда нам ее поменяли на настоящюю Асю Лазаревну, которая воплощала для меня смесь папаши Мюллера и диктатора Уганды Иди Амина, слегка сдобренную бредовыми криками вроде «Леша, почему твой отец так долго работает на заводе и не состоит в Коммунистической партии?»

Collapse )