Maks (maximblog) wrote,
Maks
maximblog

Categories:

Тоненькая тетрадка – жизнь, любовь и смерть

В сегодняшних школьных тетрадках есть поля, заранее начерченные и напечатанные в типографии. Это удобно, нам приходилось их чертить самим. Получалось зачастую криво… я не любил делать поля.


И вот я держу тетрадку сына, и просматриваю его неудержимые успехи в области математики. И вижу запись, сделанную рукой учительницы: «Молодець!» (українською мовою, звісно). Через страницу «Відмінно!» («Отлично»)


Через две страницы я остановился… там было что-то особенное. Там было написано рукой учительницы: «Будь добр, пиши, как я». И далее – полстраницы каллиграфическим почерком написаны примеры, какие-то цифры, уже не помню что именно.


Но! Полстраницы! Я попросил сынишку заполнить за учительницей эту страницу, пройти ее до конца.


Он писал, а я в это время смотрел сквозь стену и видел нашу учительницу, которая после всех уроков сидит в учительской и проверяет кучу детских тетрадок. У нее первый класс, значит, она одна ведет несколько предметов. И она пишет на полстраницы только моему сыну! Так когда же она пойдет домой? Должна же быть у нее личная жизнь, свое какое-то время…


Перевернул страничку, и просто… не знаю. Дыхание заткнулось. Там было написано буквально следующее «Будь добр, старайся, я знаю, ты можешь лучше!» И оценка – «Добре!» («Хорошо»)


Как бы это сказать помягче. Мне так не писали. Наша классная дама не вела с нами душеспасительных бесед – ни в тетрадках, ни вживую. Нина Васильевна могла зайти тихонько сзади ко мне, сидящему за партой, и резко выкрутить мое ухо так, что там что-то трескало тире больно щелкало. А потом могло выясниться, что я был ни при чем. Не самым приятным человеком она была. Она наводила на нас страх и отвращение.


Поэтому мы с Максимом Степановым в третьем классе планировали сбросить на нее с крыши огнетушитель, который стоял рядом с лестницей, когда она пойдет домой. Школьный чердак был заперт, и это нас предохранило от того, чтобы провести точную рекогносцировку местности перед огнетушительным залпом. Пока он будет лететь, говорил мне вдохновлено мой тезка, мы успеем убежать вниз, и никто не узнает, кто именно бросил. Алиби было шатким, я уже тогда чувствовал, что взрослые могут оказаться смышленее двух девятилетних придурков. И мы отказались от этой затеи, и терпели Васильевну еще полгода. И только тогда нам ее поменяли на настоящюю Асю Лазаревну, которая воплощала для меня смесь папаши Мюллера и диктатора Уганды Иди Амина, слегка сдобренную бредовыми криками вроде «Леша, почему твой отец так долго работает на заводе и не состоит в Коммунистической партии?»




То, что она сама не состояла в ней, ее, конечно, нисколько не смущало.


В общем, я о том, что в мою бытность ребенком мне никто не писал в тетради, что я – молодец. И уж тем более, никто не писал мне пример того, каким именно должен быть мой кривой по сей день почерк с размахом объяснения на полстраницы. И никто не говорил мне, кроме мамы, что я мог бы сделать что-то лучше, и что во мне уверены.


И уж точно не к лицу моих школьных учительниц было написать «Будь добр» или «Пожалуйста» ребенку.


 А тут? «Будь добр, старайся, я знаю – ты можешь лучше!»


Если честно, я был растроган до слез.


Я почувствовал любовь сквозь эти буквы. Красные буковки на белой клетчатой бумаге. Если бы ко мне и детям, учившимся вместе со мной, относились бы подобным образом, может, мы бы выросли другими людьми? Мы бы по-другому воспринимали этот мир? А не так, будто он обращен колючками вовнутрь, словно ежика вывернули.


И это при всем том, что учительница моего сына – всегда прямая, с правильной осанкой, очень подтянутая, и выглядящая строго-престрого. Сухо даже. Не вязались буковки с ее внешней строгостью, понимаете…


Если бы к нам в детстве так относились, мы бы все были бы другими людьми. Если бы у нас были такие книги, если бы нас окружали такие рисунки, фильмы, музыка. Да что книги – если бы у меня в детстве были бы такие обои, какие сейчас висят у моих малышей – я был бы другим человеком.


Ведь все это формирует ту призму, тот хрусталик, сквозь который взрослеющий ребенок будет смотреть на мир. Это формирует все в нем – ширину его кругозора, доброту, его способность к пониманию других, к милосердию.


Или наоборот – ненависть, ограниченность, озлобленность на весь мир. И желание только ощетиниться – даже если тебе тысячу раз протягивают руку, а не замахиваются палкой.


А теперь маленький, крохотный штришок. Небольшой, но очень важный.


У учительницы моего сына две недели назад (на момент описываемых событий) умерла дочь. А перед этим за полгода умер зять. Дочь была единственная.


И не осталось никого – ни мужа, ни других детей, ни внуков. Ради кого ей жить? Как жить? Неделю учительницы не было на работе. После появилась, и стала работать, как прежде. Только с черным кружевным платочком на шее.


И я не смог. Я зашел в учительскую, склонил голову, и сказал, что я выражаю ей свое настоящее, глубокое соболезнование. Но что пришел я не за этим. Рассказал ей, как пару дней назад раскрыл тетрадь сына, и читал ее пометки, комментарии, оценки. И сказал ей, что сквозь эти записи я почувствовал Любовь.


Она поднялась и вышла из-за стола.


Я еле сдерживался, чтоб не заплакать. Она – тоже, полные глаза. Я ее поблагодарил. Сказал, что она – огромный Человек. Спросил, как она может с такой любовью относиться к детям, когда у нее только что случилось такое горе?


Она вдохнула воздуха побольше. Понимаете, ответила она, ведь дети не виноваты в том, что произошло. И надо как-то жить дальше…


Мне хотелось ее обнять, просто обнять, по-человечески… Но нельзя было, поскольку дистанция, не друзья мы, она меня старше, и я родитель ее ученика.


Что-то еще на прощание сказал. И вышел. А она осталась там, с этими тетрадками и своими мыслями. Настоящий Человек.


Человек, который смог любить других тогда, когда у нее отняли самое дорогое. Навсегда.


Строгий теплый Человек.




Tags: Единый мир, учитель, школа
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

Recent Posts from This Journal